Если бы мне сказали, что я умру в собственной однушке, в флисовой пижаме с оленями, с вилкой в одной руке и пультом в другой, я бы, честно говоря, не удивилась. К тридцати семи годам я уже примерно представляла, чем всё кончится. Просто думала, что у меня в запасе ещё лет сорок этого вот всего.
Меня зовут Тамара Петровна Свиридова. Главный бухгалтер. Сто... неважно сколько килограммов — цифру на весах я не называю даже под пытками, а пытки, поверьте, ещё впереди. Рост — «удобно облокачиваться на людей в метро». Лицо — «приятная женщина», что, как мы все прекрасно понимаем, переводится с вежливого русского как «красавицей не уродилась, зато не дура».
В тот вечер я закрыла квартальный отчёт. Двенадцать часов борьбы с налоговой, тремя поставщиками-кретинами и одним директором, который путал дебет с кредитом так уверенно, будто это было его жизненное кредо. Домой я приползла в девять. Сварила пачку пельменей. Потом, подумав, сварила вторую — потому что жизнь у человека одна, а пельмени, в отличие от молодости и коллагена, всегда можно докупить.
И включила свой сериал.
Китайскую дораму. Из тех, где у всех мужиков волосы лучше, чем у меня были в лучший день, где герои летают по верхушкам бамбука, бьют ладонью — и горы трескаются, а злодеи многозначительно поглаживают жидкие бородки и говорят: «Хе-хе-хе, ты ещё не знаешь, с кем связался, дитя». Я смотрела это запоем уже третий месяц. Не потому что верила во всю эту чушь с внутренней силой и духовными мечами. А потому что там было красиво, несправедливо и понятно. Хорошие — хорошие, плохие — плохие, и если ты достаточно много страдал и тренировался в пещере, то рано или поздно навешаешь обидчику так, что любо-дорого.
